В Стратфорде-на-Эйвоне – на сцене театра Королевской шекспировской компании (англ. Royal Shakespeare Company, RSC) – разворачивается настоящее месиво: постановка «Тита Андроника», самой жестокой трагедии Шекспира, возвращается в пугающе реалистичном виде. В ней – 27 сцен насилия, тонна бутафорской крови и сцена с пирогами из человечины. Режиссёр Макс Уэбстер честно признаётся: пришлось строить «мокрую комнату» с системой слива. На всякий случай. Потому что по-другому эту бойню просто не отмыть.
Это произведение долгое время считалось пятном на репутации Шекспира – слишком много пыток, членовредительства и изуверства. Однако начиная с середины XX века оно постепенно обрело признание, особенно после ролей Оливье, Стюарта, Хопкинса и Кокса. Последний вообще называл «Тита» самой интересной пьесой, в которой он играл, и одновременно – почти комедией. Новый спектакль от Уэбстера напротив – совершенно серьёзен и мрачен. Кровь льётся рекой, но смеха тут не ищите. И, как показывает практика, зрителям может стать физически плохо – в прошлых постановках доходило до сотни обмороков.
Почему же мы до сих пор идём на такое? Ведь вокруг полно реального ужаса – от новостей до войн. По мнению актёра Саймона Рассела Била, сыгравшего Тита в новой версии, в нас заложен какой-то странный интерес к насилию, который мы не до конца понимаем. А режиссёр Уэбстер предполагает: возможно, сцены насилия на сцене – это безопасный способ выпустить внутреннюю тьму. Такой себе культурный экзорцизм: лучше на подмостках, чем в жизни.
Учёные подтверждают эту догадку: просмотр ужасающих сцен позволяет безопасно исследовать мрачные стороны человеческой натуры. Мы не становимся маньяками, но наблюдаем, как ими становятся другие. Шекспир, как и древние трагики, знал, что в основе театра лежит не только красота, но и кровь. И раз за разом зрители возвращаются к этой жестокой пьесе – чтобы снова пройти через шок, катарсис и, возможно, чуть-чуть головокружения.
Вы бы рискнули оказаться среди тех, кто не досмотрел до антракта?
