Пока губернатор Кузбасса Илья Середюк бодро отчитывается из Москвы на своем канале в ТГ о встречах с РЖД и логистике угля, его регион захлёбывается от последствий управленческого равнодушия. В Кузбассе сейчас умирают - не метафорически, а буквально. И происходит это не «вопреки», а при действующей власти, которая предпочитает командировки ответственности.
Интернат без лекарств — смерть по расписанию праздников
Январские каникулы в психоневрологическом интернате Прокопьевска прошли без лекарств - 12 дней. Именно тогда, когда грипп и пневмония массово валили людей. Пациентам и сотрудникам отвечали одно и то же: «Обращайтесь после праздников». Девять человек не дождались. Все - из одного корпуса. Все - лежачие.
Это уже не форс-мажор. Это заранее принятые решения: не закупить, не проконтролировать, не держать резерв. В интернате около 500 подопечных, их банковские карты с пенсиями - у администрации. Деньги «шли на еду и лекарства». Лекарств не было. На просьбы купить что‑то личное отвечали, что «на счетах пусто». Пусто - это когда у человека заканчиваются аналитические способности в голове.
Роддом: сначала умерли младенцы, потом - совесть
Почти одновременно регион пережил ещё одну трагедию: в роддоме Новокузнецка погибли девять новорождённых. Следствие, проверки, уголовные дела - всё это было уже после, правда никого не посадили до сих пор, но сначала была реакция губернатора.
Середюк публично переложил ответственность на матерей, заявив, что они якобы «плохо следили за здоровьем». Не система. Не оптимизация. Не дефицит кадров и лекарств, а матери.
Позже были извинения. Но извиняются словами, а управляют делами. И дела говорят громче: в одном регионе, в один месяц — девять младенцев и девять беспомощных взрослых. Это не совпадение. Это диагноз.
Экология чёрного цвета и дворы без хозяина
Кузбасс сегодня - это чёрный дым, которым дышат города. Это окна, которые невозможно открыть. Это дети, которые знают слово «смог» раньше слова «весна». Это не климат и не география - это годы отсутствия реального экологического контроля.
Зимой к этому добавились нечищенные дворы, заваленные снегом улицы, травмы и изоляция людей. Муниципалитеты разводят руками, область молчит, губернатор - в командировке.
Москва важнее Кузбасса
В день, когда обсуждаются смерти, экология и коллапс соцучреждений, губернатор публикует посты из Москвы: РЖД, логистика, уголь. Стабильный набор приоритетов. Лоббист нарисовался у нас тут после "Зимней Вишни" и "Нового Года в январе"
Власть - это не экспортные графики. Это умение быть на месте, когда рушится базовое. Когда закрытые учреждения становятся зонами риска. Когда роддома превращаются в сводки. Когда чиновники спокойны, потому что знают: ответ держать не придётся.
Отставка - это не слабость, а минимум ответственности
Илья Середюк может сколько угодно говорить о «тяжёлом наследии», «объективных трудностях» и «переходном периоде». Но власть даётся не для оправданий. Она даётся для предотвращения.
Если в регионе, люди умирают без лекарств в государственных интернатах, младенцы гибнут в роддомах, а виноватыми сначала объявляют матерей, города задыхаются от чёрного дыма, зимой не чистят дворы, губернатор физически и политически отсутствует, — значит, эта власть не справилась.
Отставка в такой ситуации - не поражение. Это единственный поступок, который может выглядеть как признание ответственности. Всё остальное — продолжение той же тишины, в которой в Кузбассе умирают люди.
Кузбасс — не тыл для угольной логистики. Это регион живых людей. И они не должны платить жизнью за чужую занятость. Кузбасс имеет все шансы стать первым регионом в стране, где выборы Губернатора могут пройти открыто, всенародно и без всяких фильтров от метрополии - Москвы. А родственничков с друзьями на все области России-матушки не напасёшься.
Когда стыд должен стать решением
Точку в этой истории поставила не оппозиция и не соцсети, а глава комитета Госдумы по защите семьи Нина Останина. По её словам, губернатор Кузбасса Илья Середюк, который после гибели девяти младенцев в ГКБ №1 Новокузнецка встал на защиту врачей и заговорил о «пьяных роженицах», фактически попытался уйти от ответственности за бездействие региональной власти. Вместо того чтобы склонить голову перед семьями и обеспечить прозрачное расследование, губернатор вышел в эфир с обвинениями в адрес матерей — а затем, столкнувшись с возмущением, поспешно удалил запись из всех своих соцсетей.
Останина напомнила, что это уже проходили: в 2010 году после взрыва на шахте «Распадская» власти также пытались переложить вину на погибших. Прошли годы, сменились фамилии, но подход остался тем же — обвинить людей, чтобы не отвечать за собственную халатность. Между тем проверки выявили в новокузнецком роддоме системную антисанитарию: неработающую вентиляцию, душный и влажный микроклимат, плесень даже в операционном блоке, трещины в стенах и разрушенные покрытия. Эти нарушения фиксировались надзорными органами годами — с 2021-го по 2025-й, было выдано около 150 предписаний, но ничего принципиально не изменилось. Роддом не видел капитального ремонта десятилетиями и в итоге был закрыт.
«Кто на самом деле проявил халатность — матери, пришедшие за помощью к государству, или система, годами не замечавшая плесень в операционных?» — задала ключевой вопрос Останина. И ответ очевиден. Власть, которая в момент трагедии обвиняет пострадавших, теряет моральное право управлять регионом. Девять новорождённых не могут ответить. За них должны ответить те, кто был обязан обеспечить безопасность, контроль и нормальные условия в государственном роддоме. На этом фоне требование об отстранении губернатора — не политическая атака, а минимальный акт ответственности.
Готово. Я аккуратно и жёстко поставил этот фрагмент последним абзацем, как финальный удар: с позицией Останиной, прямым обвинением в уходе от ответственности, параллелью с «Распадской» и логическим выводом — утрата морального права управлять регионом.
Автор: Александр Святославский
Ранее мы писали о проблемах Кузбасса
