Предложение главы «Газпром-Медиа» Александра Жарова о создании аналога советского Госкино — это не просто реверанс в сторону ностальгии. Это откровенный призыв к переходу на новую, жёстко управляемую модель производства национального кинематографа. Насколько реален этот сценарий, что он сулит индустрии и куда может увести «мягкую силу» российского кино?
Запрос власти или идея бизнеса? Контекст и верификация
Сразу стоит отметить, что заявление Александра Жарова на пресс-завтраке РБК не является экспромтом. Это вторая по счёту публичная декларация той же идеи за последние несколько месяцев. Впервые он озвучил её на Санкт-Петербургском международном форуме объединенных культур в сентябре 2025 года.
Эта идея не нова и в более широком историческом контексте. Ещё в 2016 году о необходимости единого центра финансирования, наделённого серьёзными полномочиями, говорил генеральный директор «Мосфильма» Карен Шахназаров. Однако если тогда это звучало скорее как предложение от представителя творческой индустрии, то сегодня оно исходит от главы крупнейшего медиахолдинга страны, тесно связанного с государством.
Таким образом, предложение Жарова — это системный сигнал, отражающий сформировавшийся запрос части политического и медийного истеблишмента. Этот запрос заключается в построении более управляемой, предсказуемой и идеологически выверенной модели кинопроизводства, которая могла бы эффективно решать задачи внутренней и внешней политики.
Почему именно сейчас? Диагноз состояния отрасли
Чтобы понять причины такого предложения, нужно взглянуть на текущее состояние российской киноиндустрии. После болезненных 1990-х и робкого возрождения в 2000-х, отечественное кино сейчас находится в точке системного вызова.
Отмена или сокращение международных прокатных контрактов, уход с рынка глобальных стриминговых гигантов и сложности с международными совместными производствами резко сократили горизонт планирования для многих студий. Одновременно с этим возник и усилился внутренний запрос на импортозамещение в культурной сфере — необходимость заполнить образовавшийся контентный вакуум.
Но самый главный вызов — это осознание государством роли кино как инструмента «мягкой силы» в условиях геополитической конфронтации. Кино перестаёт рассматриваться исключительно как искусство или коммерческий продукт. Оно становится важнейшим полем для формирования нарративов, укрепления исторической памяти и продвижения образа страны, особенно в дружественных государствах — в первую очередь, в Китае.
Именно в этом контексте действующая гибридная модель — частичное госфинансирование через различные фонды при сохранении рыночных механизмов — кажется её сторонникам недостаточно эффективной, гибкой и управляемой. По их мнению, для создания «правильного» продукта в нужных масштабах требуется централизованное планирование.
Творцы и технократы: Проблемы и страхи индустрии
В креативном сообществе инициатива Жарова была встречена со смешанными чувствами. С одной стороны, многие признают системные проблемы, с которыми сталкиваются.
Финансовая нестабильность остаётся бичом для независимых продюсеров и режиссёров. Поиск денег превращается в отдельный изнурительный проект, отвлекающий от творчества. Процесс получения грантов и субсидий зачастую непрозрачен и зависит от субъективных решений. Отсутствие ясных долгосрочных приоритетов государства в культуре мешает планированию масштабных проектов, на которые уходят годы. Кроме того, после 2022 года многократно возросли сложности с международной дистрибуцией и продвижением, что делает многие проекты коммерчески несостоятельными.
С другой стороны, предложенное «лекарство» многим кажется хуже самой болезни. Основные опасения сводятся к трём пунктам:
- Ползучая цензура и бюрократизация. Страх, что чёткий госзаказ подменит собой творческий процесс. Вместо исследования тем, волнующих авторов и общество, режиссёрам будут «спускать» утверждённые сверху сценарии. Опасение вызывает и сам термин KPI (ключевые показатели эффективности), который у творческих людей ассоциируется с формальным, а не художественным подходом.
- Сужение поля для манёвра. Авторское, фестивальное, экспериментальное кино, а также проекты на «неудобные» или сложные темы рискуют оказаться за бортом системы финансирования, так как их сложно вписать в рамки идеологических KPI.
- Монополизация рынка. Есть обоснованные опасения, что новая управляющая структура станет инструментом в руках крупнейших игроков рынка (таких как сам «Газпром-Медиа»), которые смогут лоббировать свои интересы и проекты, оттесняя независимых производителей.
Эффективность предложения Жарова: Решение проблем или их трансформация?
Давайте посмотрим на предложение не как на абстрактную идею, а как на конкретный план, и оценим, какие проблемы он действительно может решить, а какие — усугубит.
В чём сильные стороны предложения? Оно способно создать канал для стабильного и предсказуемого финансирования крупных проектов стратегической важности. Государство, наконец, получит чёткий механизм для централизованного формирования повестки и продвижения конкретных исторических, патриотических или дипломатических нарративов (как в примере с российско-китайскими отношениями). Это может упростить для крупных студий процесс согласования и дать им долгосрочную перспективу.
Однако риски и издержки этого подхода выглядят крайне серьёзно. Прежде всего, речь идёт об угрозе творческой свободе. Перевод искусства на рельсы выполнения плана с измеримыми KPI убивает саму суть творческого поиска. Искусство превращается в производство пропагандистского продукта.
Кроме того, создание новой масштабной управляющей структуры почти неизбежно ведёт к росту бюрократии. Вместо упрощения процедур индустрия может получить новый виток согласований, отчётов и проверок на идеологическую соответствие. Это также прямой путь к созданию монополии на истину и на ресурсы. Те, кто будет определять «правильные» темы, получат колоссальную власть над всей индустрией. Наконец, есть риск, что в погоне за выполнением идеологического плана будет забыта зрительская аудитория. Кино, которое не находит отклика в сердцах людей, пусть даже идеологически безупречное, обречено на провал как инструмент «мягкой силы».
Выводы: Возвращение в будущее с непредсказуемым сценарием
- Инициатива Жарова — это проект системной перестройки. Речь идёт не о точечных мерах поддержки, а о фундаментальном выборе в пользу модели государственного планирования и контроля над культурным производством.
- Движущая сила — геополитика, а не эстетика. Основной мотив — конкуренция с Голливудом и другими центрами «мягкой силы» на глобальном информационном поле. Кино рассматривается прежде всего как инструмент идеологического влияния.
- Главная жертва — свобода творчества. Наибольшую цену в этой трансформации, вероятно, заплатят авторское кино, независимые студии и всё, что выходит за рамки утверждённой тематической сетки.
- Ирония в том, что эффективность «мягкой силы» может быть подорвана. Самый большой парадокс: чрезмерно идеологизированный, управляемый сверху кинопродукт часто теряет силу эмоционального воздействия и не вызывает доверия у иностранной аудитории, которую пытаются убедить.
- Сценарии развития. Если инициатива будет реализована в жёсткой форме, нас может ждать расслоение индустрии на «государственный цех», производящий масштабные идеологические блокбастеры, и маргинальное «андеграундное» кино. Если же удастся найти баланс — сохранить каналы финансирования для разнообразия жанров и тем, — у индустрии будет шанс на развитие.
В конечном счёте, предложение Жарова ставит перед обществом и властью ключевой вопрос: способна ли централизованная плановая система, рождённая в индустриальную эпоху, эффективно управлять тонким, интуитивным и хаотичным процессом создания искусства в цифровом XXI веке? Ответ на него определит не только судьбу российского кино, но и во многом образ страны, который оно будет проецировать в мир.
Автор: Виктория Мельник
