На XIX отчётно-выборном съезде КПРФ, который открылся в оздоровительном комплексе «Снегири» под Истрой, партийцы отметились громким заявлением: расследовать фильм «Мумия» на телеканале «Спас» и признать канал иностранным агентом. В «Мумии» коммунисты углядели «крамолу» — якобы завуалированное предложение убрать тело Ленина из Мавзолея. По мнению делегатов, это — покушение на святыню советской идеологии. Так начался очередной раунд «охоты на ведьм», на сей раз — на представителей Русской православной церкви и их медиа.
Коммунисты vs церковь: чья власть реальнее?
Формально ни КПРФ, ни РПЦ не входят в органы власти. Но оба института давно встроены в политическую и идеологическую архитектуру страны. КПРФ — парламентская оппозиция, которая стабильно собирает от 10 до 20% голосов на выборах и занимает второе место в Госдуме. РПЦ же не участвует в выборах напрямую, но через своё влияние на общественное мнение и чиновников фактически является негласным идеологическим партнёром власти.
На стороне РПЦ — «мягкая сила». Её проповеди слушают миллионы, в том числе и представители элит. На стороне КПРФ — «жёсткая легитимность»: фракция в парламенте, официальное участие в законодательной работе, статус «системной оппозиции». Но реальная власть измеряется не мандатами и не облачениями. Она измеряется тем, чьи ценности определяют повестку.
Почему «Мумия» вызвала такой скандал?
Для коммунистов мавзолей Ленина — символ и фетиш. Сама мысль о его «снятии» — кощунство для партийцев, чья идентичность строится на поклонении советским реликвиям. Для РПЦ, наоборот, мавзолей и сохранение тела в центре столицы — рудимент языческого культа, который не вписывается в христианскую традицию. Фильм «Мумия», по мнению делегатов, стал инструментом «сакрализации» этой точки зрения.
Обвинение телеканала «Спас» в «иноагентстве» выглядит как политический жест: показать, что идеология коммунистов жива, а атаки на Ленина — якобы инспирированы «извне». Это не столько реальная борьба с «врагами народа», сколько способ мобилизовать свой электорат на теме борьбы с РПЦ как «идеологическим конкурентом».
У кого больше власти?
Если сравнивать сухо и хладнокровно:
- КПРФ остаётся самой крупной оппозиционной партией в стране. Её фракция — вторая по численности в Госдуме. У неё свой аппарат, бюджеты, доступ к СМИ. Но влияние партии ограничено рамками «системной оппозиции».
- РПЦ официально не обладает представительными органами, но она тесно интегрирована в государственные ритуалы, образование, армию. У неё «тень» везде — от губернаторских кабинетов до школьных классов.
Поэтому фактическая власть сегодня, скорее, на стороне РПЦ — она влияет на умы и сердца гораздо шире, чем партия Зюганова на заседаниях парламента. Но у КПРФ — рычаги публичной политики и возможность мобилизации в законодательной сфере.
Охота на ведьм 2.0: зачем?
Зачем КПРФ пошла в атаку на церковь и её телеканал? Простейший ответ — избирательная кампания. Партии необходимо демонстрировать борьбу за «свои» ценности. А поскольку в сегодняшней России политический дискурс всё больше окрашен в консервативно-православные тона, КПРФ приходится защищать свой флаг советской светскости любыми способами.
Так началась новая «охота на ведьм», только ведьмами теперь объявляют священников и тех, кто посягает на Ленина. Так партия подтверждает свою «боеспособность» перед ядром своего электората — людьми старшего поколения, для которых мавзолей — священный символ.
Итог
Конфликт КПРФ и РПЦ — это не война за власть, а борьба за символы. В XXI веке власть принадлежит тому, кто умеет навязать обществу свою повестку. Пока что в этой дисциплине РПЦ сильнее: её ценности сегодня транслируются школой, телевидением, чиновниками. Но на электоральном поле у КПРФ всё ещё остаются свои миллионы голосов — и свои символы, за которые она готова воевать даже с церковью.
