В России снова пытаются разобраться с наследием бетонных призраков — недостроев, украшающих ландшафт страны десятилетиями. Минстрой объявил о старте приёма заявок на субсидии для завершения объектов капитального строительства, сообщают "Известия". Программа звучит внушительно: деньги пойдут на то, чтобы наконец сдать в эксплуатацию долгострои, включённые в федеральный реестр. Приём заявок продлится до 18 июня, а вот сами субсидии начнут выдавать только в 2026 году. Так что тем, кто уже десять лет смотрит в окна на ржавые краны, ещё ждать и ждать.
Речь идёт о 773 объектах, из которых 321 планируют достроить. Остальные же не повезло: снесут, приватизируют или забудут в архивах чиновничьих решений. Подавать заявки могут только региональные власти, вооружившись кипами документов и доказательств, что объект всё-таки стоит спасти. Никакой романтики — только строгий рейтинг, в котором на первое место попадут те, кому нужно меньше денег. И чем здание ближе к завершению, тем выше его шансы. Казалось бы, справедливо. А по факту — тем, у кого совсем всё плохо, помощи ждать дольше или не ждать вовсе.
Механизм выглядит логичным: софинансирование, отчётность, контроль. Но даже сами эксперты не скрывают — одних денег будет мало. Нужны стройматериалы, рабочие руки и, главное, трезвый расчёт, что объект действительно можно довести до ума. Ведь если снова распылить средства на «всё и сразу», вернёмся к тому, с чего начали — к пустым коробкам с выбитыми окнами.
Добавим сюда и пугающую статистику: осенью более ста застройщиков подали на банкротство. В реальности это значит, что новые недострои не за горами. А пока для некоторых объектов уже выбран путь в никуда — снос или передача в частные руки. Так что не стоит обольщаться: даже с новой программой достроят далеко не всё. Государство, похоже, решило лечить симптомы, а не болезнь.
Пессимизм здесь не из воздуха: если модель окажется непрозрачной или формальной, то в 2026 году мы увидим не торжественное разрезание ленточек, а продолжение вечной драмы российских долгостроев. Строительные леса снова обрастут ржавчиной, а жители окрестностей — цинизмом. Надежда есть, но вера в неё, как и сами стены этих зданий, трещит по швам.
