Владимир Путин на заседании клуба «Валдай» поддержал идею возможной трёхсторонней встречи лидеров России, США и Китая. Формулировка была осторожной: Москва такой формат поддерживает, однако прежде необходимо понять, какой именно должна быть повестка разговора. На данный момент саммит трёх лидеров официально не согласован. Interfax.ru
На первый взгляд перед нами обычная дипломатическая новость. Президенты крупных государств регулярно проводят встречи, переговоры и бесконечные консультации. Но сочетание участников здесь действительно необычное: Россия, Соединённые Штаты и Китай.
Три государства с огромным политическим и военным влиянием. Три постоянных члена Совета Безопасности ООН. Три ядерные державы. Две крупнейшие экономики мира — США и Китай — и Россия, обладающая одним из крупнейших ядерных арсеналов планеты и огромными энергетическими ресурсами.
При этом отношения внутри этого потенциального треугольника устроены совершенно по-разному.
Россия и Китай демонстрируют тесное стратегическое взаимодействие. Россия и США одновременно находятся в глубоком политическом противостоянии и сохраняют каналы прямых контактов. США и Китай торгуют друг с другом на огромные суммы, но одновременно конкурируют за технологии, искусственный интеллект, полупроводники, рынки, влияние в Азии и военное присутствие в Тихоокеанском регионе.
То есть если посадить Путина, Трампа и Си Цзиньпина за один стол, в одной комнате окажется значительная часть основных противоречий современной мировой политики.
И именно поэтому сама идея такой встречи интересна.
Она возникла не вчера. Ещё в сентябре Кремль подтверждал, что Путин и Трамп обсуждали по телефону возможность трёхсторонней встречи Россия — США — Китай в рамках саммита АТЭС. Помощник президента России Юрий Ушаков также говорил, что подобный формат мог бы быть полезным. Теперь Путин публично подтвердил готовность Москвы к такому разговору.
Но здесь важно не забегать вперёд.
Никакой новой «большой тройки» пока не существует.
Нет согласованной встречи.
Нет объявленной общей повестки.
Нет подтверждения, что стороны собираются создавать какой-либо постоянный механизм.
Есть только идея и готовность российской стороны её обсуждать.
Однако даже список потенциальных тем показывает, почему такой формат вообще возникает.
Первая очевидная тема — стратегическая безопасность.
Россия и США десятилетиями являлись центральными участниками системы контроля над ядерными вооружениями. Китай значительно нарастил свои военные и технологические возможности и всё чаще становится частью американского разговора о будущем стратегического баланса.
Вторая тема — Украина.
США играют ключевую роль в международной политике вокруг российско-украинского конфликта. Китай сохраняет собственные отношения с Москвой и одновременно выступает за политическое урегулирование. Россия является непосредственным участником конфликта. Поэтому практически любой крупный разговор между Москвой, Вашингтоном и Пекином неизбежно столкнётся с украинской темой.
Есть и Тайвань.
Для Китая это один из наиболее чувствительных вопросов внешней политики. США продолжают поддерживать связи с Тайванем и поставлять ему вооружения. Россия в этом споре занимает позицию поддержки принципа «одного Китая».
Есть Ближний Восток.
США обладают огромным политическим и военным присутствием в регионе. Китай является крупнейшим покупателем энергоресурсов и важным экономическим партнёром ближневосточных государств. Россия также сохраняет там серьёзные интересы.
Есть мировая торговля.
Америка и Китай несколько лет ведут тарифное и технологическое противостояние. Российская экономика тем временем переориентировала значительную часть торговли на Азию, и Китай стал для неё ещё более важным партнёром.
Есть искусственный интеллект, полупроводники, космос, Арктика, энергетика и международные расчёты.
То есть потенциальную повестку трёхсторонней встречи даже не нужно искусственно придумывать.
Проблема скорее противоположная: тем слишком много.
И именно здесь возникает главный вопрос.
Что вообще может дать разговор трёх лидеров?
Вряд ли они способны за несколько часов решить украинский конфликт, договориться по Тайваню, придумать новую систему контроля над ядерными вооружениями и одновременно закончить американо-китайскую торговую войну.
Но международная политика редко начинается с окончательного решения.
Иногда первый результат заключается просто в том, что стороны создают канал, по которому способны разговаривать в момент кризиса.
Это значительно важнее, чем может показаться.
Когда государства не доверяют друг другу, отсутствие коммуникации становится отдельным фактором риска. Каждая сторона начинает интерпретировать действия другой через собственные страхи.
Военные учения воспринимаются как подготовка к нападению.
Переброска войск — как начало операции.
Санкции — как этап экономической войны.
Дипломатическое заявление — как ультиматум.
Поэтому сам разговор иногда нужен не для того, чтобы немедленно помириться, а хотя бы для того, чтобы понимать, что именно делает другая сторона.
Есть, правда, и другой вопрос.
Когда несколько крупнейших государств начинают обсуждать мировые проблемы между собой, остальные страны вполне закономерно могут спросить: а где в этой конструкции они?
Европейский союз обладает огромной экономикой и собственными интересами.
Индия быстро превращается в одного из важнейших игроков мировой политики.
Япония остаётся одной из крупнейших экономик планеты.
Турция ведёт самостоятельную внешнюю политику.
Государства Ближнего Востока всё меньше готовы играть исключительно роль объектов чужих решений.
Поэтому представлять потенциальную встречу Путина, Трампа и Си как новую «Ялту», где трое собираются разделить мир, оснований пока нет.
Но сама идея показывает другую тенденцию.
Крупнейшие державы всё чаще ищут прямые каналы переговоров.
Возможно, потому, что международные институты не всегда успевают за скоростью современных кризисов.
Совет Безопасности ООН блокируется взаимным вето.
Многие старые соглашения по контролю над вооружениями перестали работать.
Торговые споры всё чаще решаются тарифами и санкциями.
Военные кризисы развиваются быстрее дипломатических процедур.
И на этом фоне личный разговор лидеров снова начинает приобретать значение, которое казалось немного старомодным ещё двадцать лет назад.
Здесь появляется любопытный парадокс современной политики.
Мир стал технологичнее.
Связь стала мгновенной.
Информации стало несравнимо больше.
Но иногда судьба огромного международного кризиса по-прежнему зависит от того, смогут ли несколько человек просто сесть за один стол и поговорить.
Путин на «Валдае» фактически сказал: Россия к такому разговору готова, но сначала нужно понять его содержание.
И это, пожалуй, действительно главный вопрос.
Не кто будет сидеть за столом.
А что окажется на столе.
Украина?
Ядерное оружие?
Тайвань?
Торговля?
Иран?
Искусственный интеллект?
Всё сразу?
Если встреча Путина, Трампа и Си Цзиньпина действительно состоится, именно повестка покажет её реальное значение.
Будет ли это просто дипломатическая фотография трёх лидеров.
Или попытка создать дополнительный канал, через который три очень разные державы смогут хотя бы договариваться о том, как не превратить собственную конкуренцию в глобальный кризис.
#Путин #Трамп #СиЦзиньпин #Россия #США #Китай #АТЭС #геополитика #международнаяполитика #мироваяполитика #переговоры #ядернаябезопасность #Украина #НеНадоЛяЛя
