Почему у русского народа нет своей земли в собственной стране?
Автор: Олег Мальцев
Россия — страна парадоксов. Здесь можно родиться, выучиться, вырастить троих детей, честно трудиться на государство, и при этом в юридическом и политическом смысле — не существовать как народ. Русский человек — это тот самый, который всегда в большинстве, на котором стоит вся государственная машина, но сегодня, как это ни странно, по-прежнему остаётся без «своей земли».
Конституция Российской Федерации гласит: «Мы, многонациональный народ…» и далее по списку: о мире, о справедливости, о правах человека, о гражданском согласии. Но в этом величественном тексте нет главного: нет слова «русский». Это не случайность. Это следствие.
Федерация без фундамента
У нас в стране 89 субъектов. Среди них — республики, названия которых происходят от конкретных национальностей: Татарстан, Башкортостан, Якутия, Чечня и так далее. Эти республики — не просто административные единицы, а территории культурного, языкового и исторического самосознания. Они, как раз тот «дом» для своих народов, в котором тебя всегда ждут.
Где дом русского народа?
Ответа нет. И дело вовсе не в количестве, русские живут по всей стране. Вопрос в праве. В юридическом признании. В том, что у каждого есть своё имя на карте, а у тебя — только «край», «область» или «округ». У всех есть право на самоопределение, закреплённое в Конституции, кроме тех, кто, казалось бы, это право должен иметь в первую очередь.
Русский как ресурс
Русский сегодня — это не нация. Это понятие, которое удобно размывать. То говорят: «русский — это гражданская идентичность», то — «русский не этнос, а культурная принадлежность», а иногда — просто молчат. Потому что признание русского как политического субъекта автоматически вызывает неудобные вопросы: если есть народ, то где его земля, где его голос, где его интересы, где его история? История то у русского народа есть, но кому она нужна такая, когда все отрезки сюжетной линии состоят из негативного программирования.
Пока целых ответов нет, русский превращается в удобный ресурс. Он платит налоги, служит в армии, строит инфраструктуру, поддерживает централизованное государство. Но при этом не имеет символического или фактического статуса, на котором это государство можно было бы опереть. Русский — это цемент, который держит федерацию, но в списке владельцев дома он не числится.
А что если спросить прямо?
Нам с детства внушали, что говорить о русском как о нации — опасно. Что это якобы приведёт к шовинизму, национализму, сепаратизму. Но ведь татары могут быть татарами, евреи — евреями, чеченцы — чеченцами, и это считается нормальным. Почему только русскому опасно быть русским?
Может быть, пора задать неудобный, но необходимый вопрос: что значит быть русским в России? И почему у русского человека нет своего «Рускистана», «Новороссии», «Руси» или хотя бы статуса в рамках федерации, равного другим?
Ведь если мы не ответим себе на этот вопрос сейчас, потом будет поздно. Государства без фундамента долго не стоят. И дело тут не в лозунгах. А в элементарной честности: нельзя строить справедливое общество, если у большинства нет ни признания, ни представительства, ни своего имени в главном законе страны.
Русский — это не функция. Это народ. Народ, у которого тоже есть право на дом!
