Еще совсем недавно интернет был устроен довольно просто: тебе нравится сервис — ты им пользуешься. Не нравится — закрываешь вкладку и находишь другой.
Теперь в России к этому нехитрому выбору добавился еще один участник — государство. Оно тоже решает, чем гражданину пользоваться удобно, безопасно и законно, а чем не очень.
За несколько лет список популярных зарубежных сервисов, доступ к которым был полностью или частично ограничен, стал настолько большим, что его уже можно превращать в отдельную рубрику.
LinkedIn заблокирован еще в 2016 году. Экстремисты в РФ Facebook и Instagram — с 2022-го. Тогда же Роскомнадзор сообщил о блокировке Twitter, который позднее превратился в X. В 2024 году очередь дошла до защищенного мессенджера Signal, Discord и Viber. В 2025-м были заблокированы Snapchat и FaceTime. В феврале 2026 года фактически перестал нормально открываться без средств обхода YouTube, был заблокирован WhatsApp, а Telegram столкнулся с новыми ограничениями. Весной 2026 года наблюдатели также зафиксировали блокировку Bluesky.
Это далеко не полный реестр Роскомнадзора. Мы сейчас говорим только о массовых сервисах, названия которых знает обычный пользователь.
И здесь важно не смешивать всё в одну кучу.
TikTok в России работает с серьезными ограничениями, но первоначально сам сервис ограничил функции для российских пользователей. Netflix и Spotify вообще самостоятельно ушли с российского рынка. Twitch периодически работает нестабильно, но Роскомнадзор летом 2026 года отдельно заявлял, что не блокирует его. Roblox был заблокирован в декабре 2025 года, однако его статус позднее менялся. Поэтому написать красивую фразу «Россия заблокировала вообще всё иностранное» можно, но фактически она будет неправильной.
Гораздо интереснее посмотреть, что происходит с тем же самым YouTube за океаном.
По исследованию Pew Research Center за 2025 год, YouTube используют 84% взрослых американцев. Среди американцев от 18 до 29 лет — 95%, среди людей от 30 до 49 лет — 92%. Даже среди людей старше 65 лет YouTube используют 64%.
Примерно половина взрослых американцев заходит на YouTube ежедневно, причем 33% делают это несколько раз в день. А 35% взрослых жителей США регулярно получают через YouTube новости. Это уже давно не просто сайт с котиками, музыкальными клипами и роликами «как поменять смеситель». Это одна из базовых информационных инфраструктур современной жизни.
В России YouTube шел примерно тем же путем.
А потом его начали замедлять.
И вот здесь начинается самое интересное.
По данным Mediascope, к октябрю 2025 года YouTube потерял в России 67% времени просмотра по сравнению с июлем 2024 года. Одновременно время пользователей во «ВКонтакте» выросло на 34%, в TikTok — на 35%, на Rutube — в четыре раза.
На первый взгляд государственная стратегия сработала.
Зажали иностранный сервис — вырос отечественный.
В январе 2026 года VK Видео уже стало крупнейшим видеохостингом России по месячной аудитории: 82,8 млн человек. У YouTube осталось 65,9 млн, у Rutube — 47,7 млн.
Можно отчитаться о победе.
Но здесь возникает один маленький вопрос.
А что именно мы измеряем?
Популярность продукта — или отсутствие нормального доступа к его конкуренту?
Представьте две кофейни. В первую ежедневно ходит сто человек, во вторую — двадцать. Затем дверь первой заваривают железным листом. Через месяц во вторую начинает ходить шестьдесят человек.
Означает ли это, что во второй внезапно научились варить кофе в три раза лучше?
Нет.
Это означает, что человеку по-прежнему хочется кофе.
Вот с отечественными интернет-аналогами происходит примерно такая же история.
И это не значит, что VK Видео или Rutube плохие продукты. Они действительно развиваются. У VK Видео огромная аудитория, приложения, Smart TV, собственная рекомендательная система, авторский контент. Rutube сообщал уже о сотнях миллионов размещенных роликов и миллионах каналов. Российский видеорынок сегодня совершенно не тот, каким был пять лет назад.
Но есть фундаментальная проблема: YouTube создавался не как «американский Rutube».
Он двадцать лет создавался как глобальная видеотека человечества.
Там лежат старые лекции, концерты, инструкции, архивные интервью, университетские курсы, ремонт автомобилей, медицинские конференции, политические выступления, фильмы, обзоры техники, детский контент, спорт и миллионы небольших каналов практически на всех языках мира.
Такую библиотеку нельзя импортозаместить распоряжением.
Вторая проблема — автор.
Зритель идет туда, где есть интересный ему человек. А автор идет туда, где есть зритель, инструменты продвижения, понятная статистика, хороший поиск, рекомендации и возможность зарабатывать.
Получается замкнутый круг.
Чтобы зритель полюбил новую площадку, туда должны прийти лучшие авторы. Чтобы туда пришли лучшие авторы, там уже должны находиться миллионы активных зрителей.
YouTube строил этот круг двадцать лет.
Отечественным платформам предлагается перескочить его за несколько лет.
Третья проблема — привычка.
Цифровой сервис — это не телевизор советского времени, где было несколько кнопок и зритель смотрел то, что показывают. Человек годами обучает алгоритм самому себе. YouTube знает, какую музыку он слушает, какие автомобили смотрит, какого преподавателя английского предпочитает и интересуется ли он сегодня ремонтом квартиры или историей Древнего Рима.
Переход на новую платформу означает начинать значительную часть этого пути заново.
И наконец, есть четвертая проблема — доверие.
Когда новый продукт появляется потому, что он действительно удобнее старого, человек воспринимает переход как собственный выбор.
Когда новый продукт появляется одновременно с исчезновением конкурента, часть аудитории воспринимает его совершенно иначе.
Не как новое предложение.
Как замену, которую ей оставили.
Отсюда и феномен VPN.
По данным Reuters, только в марте 2026 года в России было скачано более 9,2 млн VPN-приложений — в четырнадцать раз больше, чем годом ранее. Люди заводят вторые телефоны, переключают VPN, используют несколько мессенджеров одновременно и продолжают искать доступ к сервисам, от которых их вроде бы уже должны были успешно отучить.
Получается странная конструкция.
Государство тратит ресурсы на ограничение сервиса.
Пользователь тратит время и деньги на обход ограничения.
Российские компании тратят миллиарды на создание альтернативы.
А значительная часть аудитории вместо простой смены приложения обучается новой цифровой дисциплине: включить VPN, выключить VPN, переключиться на мобильный интернет, проверить второй мессенджер.
Причем у блокировок есть и аргументы сторонников такой политики.
Роскомнадзор неоднократно объяснял ограничения требованиями российского законодательства, борьбой с мошенничеством, терроризмом, экстремистским и другим запрещенным контентом. В случае Discord, Signal, Viber, Snapchat и других сервисов регулятор публично называл именно эти причины.
Это реальная задача государства. Мошенничество в интернете существует. Террористические группы действительно используют современные средства связи. Незаконный контент тоже никуда не исчезает.
Вопрос заключается в другом.
Где проходит граница между блокировкой конкретного незаконного контента и блокировкой инфраструктуры, которой ежедневно пользуются десятки миллионов совершенно законопослушных людей?
Потому что последствия этих двух подходов разные.
При точечной блокировке исчезает запрещенный материал.
При блокировке платформы меняется цифровая жизнь миллионов пользователей, предпринимателей, журналистов, преподавателей, разработчиков, рекламодателей и авторов.
Reuters весной 2026 года описывал проблемы российского малого бизнеса из-за ограничений мессенджеров и мобильного интернета. В России миллионы малых предприятий и самозанятых используют мессенджеры не для большой политики, а чтобы получить фотографию товара, подтвердить заказ, отправить адрес клиенту или договориться о доставке.
Поэтому ответ на вопрос «хорошо или плохо блокировать интернет-ресурсы?» зависит от того, что именно считать результатом.
Для регулятора блокировка может быть инструментом принуждения платформы к исполнению национального законодательства и ограничения распространения запрещенного контента.
Для обычного пользователя она одновременно означает сокращение выбора, потерю привычных контактов и накопленной цифровой среды, дополнительные способы обхода и необходимость осваивать новые сервисы.
А отечественные аналоги получают аудиторию.
Только здесь очень важно не перепутать аудиторию с любовью.
Настоящее импортозамещение происходит не тогда, когда человек не может открыть YouTube.
Оно произойдет тогда, когда YouTube прекрасно открывается, но человек всё равно сам нажимает на VK Видео или Rutube.
Потому что там удобнее.
Потому что там интереснее.
Потому что там лучше автору.
Потому что там лучше зрителю.
Вот тогда вопрос можно будет считать закрытым.
А пока миллионы людей устанавливают VPN, чтобы открыть заблокированный сервис, соревнование между платформами продолжается.
Просто одна из дорожек на этом стадионе местами перекрыта забором.
