Сегодня, 18 сентября, Россия снова голосует. Начались выборы депутатов Государственной Думы девятого созыва. Участки будут работать три дня — до 20 сентября. Избирателю предлагается привычный набор действий: прийти на участок или воспользоваться доступным способом электронного голосования, получить бюллетень, поставить галочку и определить, кто следующие пять лет будет заседать в нижней палате российского парламента. Всего избираются 450 депутатов: половина по партийным спискам, половина по одномандатным округам.
Всё выглядит как нормальный большой политический процесс. Но есть один вопрос, который становится интереснее самого списка кандидатов: почему выборы в Государственную Думу для огромного количества россиян давно перестали быть событием?
Не в юридическом смысле. Не в том смысле, что выборов якобы нет. Они есть. Есть бюллетени, кандидаты, партии, избирательные комиссии, агитация, наблюдение, многодневное голосование. Вопрос в другом: чувствует ли человек, что в эти три дня действительно определяется дальнейшая политика страны?
Вот здесь начинается самое интересное.
На выборах Государственной Думы в 2016 году официальная явка составила 47,88%. То есть больше половины зарегистрированных избирателей вообще не пришли голосовать. В 2021 году явка выросла до 51,72%. Иными словами, даже тогда речь шла примерно о половине избирателей страны.
Поэтому говорить, что «на выборы вообще никто не ходит», конечно, неправильно. Ходят миллионы людей. Но и делать вид, будто отсутствие примерно половины избирателей ничего не означает, тоже довольно странно.
Вопрос ведь даже не в проценте явки как таковом. В демократических странах бывают выборы и с высокой, и с низкой явкой. Намного важнее мотивация того человека, который остаётся дома.
Почему он не идёт?
Ему всё равно? Он доволен происходящим? Не знает кандидатов? Не интересуется политикой? Не верит, что его голос способен что-либо изменить? Не видит среди участников того, кому хотел бы передать свои полномочия? Или считает исход настолько предсказуемым, что просто не понимает, зачем тратить время?
Это совершенно разные причины. Но в избирательной статистике все эти люди превращаются в одну графу: «не участвовали».
И, возможно, главная проблема российских выборов сегодня находится именно там.
Не среди тех, кто пришёл.
А среди тех, кого политика перестала интересовать настолько, что они не видят смысла даже приходить.
На нынешних выборах избирается парламент огромной страны. Государственная Дума принимает федеральные законы, утверждает кандидатуру председателя правительства, рассматривает бюджет, может ставить вопрос о доверии правительству. Это далеко не декоративные полномочия. Конституция прямо предусматривает механизмы парламентского участия в формировании исполнительной власти и контроля над ней.
Но попробуйте спросить обычного человека на улице: кто его депутат Государственной Думы?
Не президент. Не губернатор. Не мэр.
Именно депутат, который представляет его территорию в федеральном парламенте.
Интересно, сколько людей назовут фамилию без помощи телефона.
А теперь второй вопрос: какое решение этого депутата за последние пять лет непосредственно изменило вашу жизнь?
Вот здесь связь между избирателем и выбранной им властью начинает становиться совсем тонкой.
Российская политическая система устроена так, что центральной политической фигурой страны остаётся президент. Правительство при этом связано и с президентом, и с Государственной Думой: кандидатуру председателя правительства вносит президент, Дума её утверждает, после чего председатель правительства назначается президентом. Президент также имеет конституционные полномочия принимать решение об отставке правительства.
В результате для массового сознания возникает довольно понятная конструкция. Есть президентские выборы — там выбирают главного политического руководителя страны. А есть парламентские выборы, смысл которых человеку приходится дополнительно объяснять.
И здесь можно сколько угодно призывать граждан проявлять сознательность. Но политика вообще плохо работает через призывы.
Человек идёт голосовать не потому, что ему сказали быть ответственным гражданином. Он идёт тогда, когда понимает цену своего решения.
Если от того, какие партии получат 20, 30 или 40 процентов, зависит состав правительства, фамилия премьер-министра, экономическая программа кабинета, налоги, бюджет, министры и сама возможность этому правительству продолжать работу, парламентские выборы приобретают совершенно другой вес.
Именно здесь возникает разговор о парламентской республике.
Не как о волшебной таблетке и не как о готовом рецепте для России. А как о другой конструкции власти, при которой парламентские выборы имеют принципиально иное значение.
В классической парламентской системе правительство должно сохранять поддержку парламентского большинства. Потеряло большинство или доверие парламента — возникает вопрос либо о формировании нового правительства, либо о новых выборах. Именно зависимость кабинета от парламентского большинства является одной из основных характеристик парламентской модели.
Тогда человек голосует уже не просто за депутата, который на следующие пять лет отправится принимать законы.
Он фактически участвует в определении того, кто будет управлять страной.
Допустим, одна партия получает 35 процентов мест, вторая — 30, третья — 20. Ни у кого нет большинства. Начинаются переговоры. Кто готов объединиться? На каких условиях? Кто станет премьером? Какой министр финансов получит портфель? Какие пункты программ партнёры готовы принять, а от каких откажутся?
Политика из заранее подготовленной церемонии превращается в торг интересов.
Причём слово «торг» здесь не ругательство. Политика и есть постоянное согласование интересов миллионов людей, которые хотят совершенно разного.
Одному нужны низкие налоги. Другому — высокие социальные расходы. Третьему — поддержка промышленности. Четвёртому — развитие регионов. Пятому — сокращение государственного аппарата.
Вопрос в том, каким образом эти интересы добираются до правительства.
В парламентской модели политическая партия вынуждена объяснять избирателю не только то, против чего она выступает, но и с кем она готова создавать правительство, кого предлагает в министры и какую программу будет реализовывать завтра утром, если получит большинство.
И депутат при такой системе становится интереснее.
Потому что плохой депутат — это уже проблема не какого-то далёкого парламентского комитета. Это голос, от которого потенциально зависит существование правительства.
Но здесь очень важно не впадать в другую крайность и не объявлять парламентскую республику автоматическим лекарством от всех политических болезней.
Она ничего автоматически не лечит.
Парламентская система может дать обществу живую конкуренцию, коалиции и более прямую ответственность партий за работу правительства. А может дать бесконечные переговоры, разваливающиеся коалиции, частую смену кабинетов и ещё большую зависимость депутатов от партийного руководства.
Если реальной политической конкуренции нет, одна лишь перестановка слов «президентская» и «парламентская» мало что изменит.
Можно построить прекрасный парламентский зал, посадить туда сотни депутатов и назвать государство парламентской республикой. Но если избиратель всё равно не понимает, каким образом его голос меняет власть, через несколько лет он точно так же перестанет туда ходить.
Поэтому вопрос значительно глубже формы государственного устройства.
Выборы становятся настоящими не тогда, когда человеку просто предоставили несколько фамилий.
Выбор появляется тогда, когда разные результаты голосования способны приводить к разным политическим последствиям.
Вот это и есть главный дефицит, о котором сегодня стоило бы говорить.
Reuters, описывая выборы 2026 года, характеризует российское политическое пространство как жёстко контролируемое и отмечает ограниченность реальной оппозиционной конкуренции. Российские власти, в свою очередь, рассматривают выборы как легитимную процедуру выражения общественной воли и подчёркивают необходимость участия граждан; накануне голосования Владимир Путин также призвал россиян прийти на участки и сделать обдуманный выбор.
Это две очень разные картины одних и тех же выборов.
Но есть третий участник процесса, который важнее и власти, и её критиков.
Сам избиратель.
И вот его отношение нельзя определить заявлением сверху или статьёй оппозиционного журналиста. Оно проявляется достаточно просто: считает ли человек, что воскресным утром ему есть зачем идти на участок.
Сегодня голосование только началось, поэтому делать выводы о явке выборов 2026 года рано. Окончательные цифры появятся после завершения голосования 20 сентября. И они будут интересны.
Но ещё интереснее будет другой показатель, которого нет ни в одном протоколе ЦИК.
Сколько россиян действительно верят, что депутат, за которого они голосуют, будет представлять именно их?
Сколько способны назвать этого депутата через год?
Сколько понимают, за какие его решения потом смогут спросить?
И сколько людей знают, каким образом их сегодняшняя галочка изменит состав и политику исполнительной власти?
Потому что можно бесконечно совершенствовать процедуру голосования. Открывать больше участков. Делать электронное голосование. Устанавливать камеры. Голосовать один день, два или три.
Но технология не заменяет смысла.
Человек идёт на выборы тогда, когда видит перед собой развилку.
Пойдём направо — получим одно правительство и одну экономическую политику. Пойдём налево — получим другое правительство и другую программу. Третья партия предлагает третий путь. Никакой мистики.
И, возможно, поэтому разговор о парламентской республике в России имеет смысл вести не с вопроса «нужна ли нам парламентская республика?».
Вопрос полезнее сформулировать иначе.
Как сделать так, чтобы выборы в парламент снова определяли настолько много, что человеку было бы трудно позволить себе на них не прийти?
Вот тогда разговор становится действительно политическим.
А пока Россия снова голосует.
20 сентября узнаем, сколько человек пришло на выборы.
Но цифра тех, кто поверил в значение собственного выбора, по-прежнему останется за пределами официальной статистики.
#выборы #выборы2026 #Госдума #парламент #избиратели #явка #политика #парламентскаяреспублика #политическаясистема #депутаты #общество #гражданскоеучастие #Россия #НеНадоЛяЛя
