Евросоюз утвердил 22-й пакет санкций против России. По сообщению ТАСС со ссылкой на главу европейской дипломатии Каю Каллас, в списки включены около 1,6 тысячи компаний и физических лиц, связанных с оборонным сектором. Ограничения вступят в силу после публикации соответствующих документов в «Официальном журнале» ЕС.
По словам Каллас, более половины новых позиций связаны с производственной цепочкой баллистических ракет. Это уточнение объясняет направленность пакета: давление распространяется на участников производства, а не только на предприятия, выпускающие готовое вооружение.
При этом всего несколькими неделями ранее ЕС согласовал исключение из санкционного списка Алишера Усманова и Михаила Фридмана. Получается картина, которая без объяснений выглядит почти издевательски: для сотен предприятий ограничения расширяют, а для отдельных миллиардеров — снимают. Но за этим стоят разные механизмы, юридические споры и вполне конкретные политические интересы.
Чтобы понять значение нового пакета, стоит вспомнить, что уже ограничили.
Санкционная история началась не в 2022 году. Секторальные меры ЕС действуют с 2014-го и затрагивали финансирование, оборонную продукцию и отдельные технологии. После февраля 2022 года масштаб давления резко вырос: ограничения распространились на резервы Центробанка, банковские операции, поставки оборудования, транспорт и торговлю.
Один из наиболее чувствительных шагов — блокировка доступа к государственным резервам. По данным Совета ЕС, в европейской юрисдикции были обездвижены около 210 млрд евро активов Банка России. Здесь важно различать замораживание и конфискацию: потеря возможности распоряжаться средствами не тождественна автоматическому переходу права собственности. Однако для финансовой системы недоступность такого объёма резервов сама по себе стала серьёзным ограничением.
Другой крупный блок — банковский. Отключение ряда банков от SWIFT стало самым узнаваемым символом санкций, но ограничения не исчерпывались системой передачи сообщений. Запреты на операции с банками непосредственно затрагивают возможность проводить расчёты. Для бизнеса принципиален именно результат: сможет ли платёж дойти до поставщика и на каких условиях.
Следующий удар пришёлся по нефтяной торговле. Эмбарго ЕС на российскую нефть, поставляемую морем, начало действовать в декабре 2022 года, на нефтепродукты — в феврале 2023-го. Одновременно заработал механизм ценового потолка, связанный с доступом к перевозкам и сопутствующим услугам. Его замысел — ограничить российские доходы, сохраняя поступление нефти на мировой рынок.
Отдельное направление — ограничения на оборудование и технологии, включая товары двойного назначения. А последующие пакеты всё заметнее затрагивали посредников, финансовую инфраструктуру и маршруты обхода. Например, принятый в июле 2026 года 21-й пакет охватывал банки, криптовалютных операторов, суда и предприятия военно-промышленного комплекса.
Какие ограничения оказались наиболее болезненными для России? Одного честного ответа без уточнения критерия нет. Нельзя поставить рядом замороженные резервы, недополученную экспортную выручку и отсутствие нужного оборудования, а затем объявить универсального победителя.
Если оценивать немедленный финансовый эффект, одним из самых тяжёлых решений стала блокировка резервов ЦБ. Если смотреть на постоянный приток экспортных доходов — принципиальное значение имеют нефтяные ограничения. Если говорить о повседневной работе внешней торговли — банковские запреты. А для долгосрочного развития промышленности особенно чувствителен доступ к современным технологиям.
Это аналитическое разделение, а не официальный рейтинг ущерба. Оно показывает, почему спор «санкции работают или не работают» слишком примитивен. Предприятие может продолжать производство, но закупать комплектующие дороже. Экспортёр — сохранять продажи, но получать меньшую прибыль. Наличие работающей экономики не доказывает отсутствие потерь.
При этом было бы неверно записывать любое экономическое затруднение исключительно на счёт санкций. На результаты одновременно влияют мировые цены, военные расходы, дефицит кадров, процентные ставки и внутренние решения. Отделить один фактор от остальных сложнее, чем произнести очередную политическую речь.
Но почему тогда с отдельных крупных бизнесменов ограничения снимают?
Прежде всего, персональные санкции и запреты против отраслей — разные инструменты. Исключение человека из списка само по себе не открывает российским банкам расчёты, не возвращает доступ к резервам ЦБ и не разрешает поставки запрещённого оборудования.
Есть и судебный механизм. В апреле 2024 года Общий суд ЕС отменил включение Петра Авена и Михаила Фридмана в списки за период с февраля 2022-го по март 2023-го, признав недостаточно обоснованными представленные Советом ЕС основания. Решение касалось конкретных актов и конкретного периода. Оно не означало автоматической отмены всех последующих ограничений.
Иными словами, политическое решение тоже должно выдерживать юридическую проверку. Для сохранения персональных санкций нужны доказательства, соответствующие основаниям включения в список. Громкой характеристики человека недостаточно.
Однако суды объясняют не всё. Бывает и прямой межгосударственный торг. Как сообщило Reuters, сентябрьское исключение Усманова и Фридмана стало частью компромисса о продлении ограничений против остальных фигурантов. За снятие санкций с Усманова выступала Франция, с Фридмана — Люксембург.
Поэтому одинаковое внешне решение — фамилия исчезла из списка — может иметь разные причины. В одном случае это недостаточная доказательная база, в другом — пересмотр обстоятельств, в третьем — политическая договорённость. Объяснять все исключения тайной «покупкой свободы» без доказательств столь же неправильно, как изображать каждое из них исключительно торжеством правосудия.
Для российской аудитории вопрос, однако, остаётся неприятным: почему крупный капитал получает возможность добиваться индивидуального выхода из ограничений, пока предприятия продолжают приспосабливаться к общим запретам? Юридически противоречия может не быть. Политически такая избирательность неизбежно вызывает вопросы.
Новый пакет следует оценивать по тому, насколько он затруднит доступ оборонных производств к деньгам, технологиям и комплектующим. Число включённых компаний впечатляет, но само по себе ещё не измеряет результат.
А снятие санкций с отдельных миллиардеров следует оценивать отдельно — по основаниям и условиям каждого решения. Послабление для конкретной фамилии не означает послабления для российской экономики. Именно эту разницу громкие заголовки чаще всего и оставляют за скобками.
#Санкции #Евросоюз #Россия #ЭкономикаРоссии #КаяКаллас #Усманов #Фридман #Промышленность #МироваяПолитика #НеНадоЛяЛя
