На недавней встрече с лидерами Чили, Колумбии, Испании и Уругвая президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва произнес фразу, которая вызвала оживленную дискуссию в СМИ и экспертной среде: «либеральная демократия оказалась неспособной реагировать на современные желания и потребности». Он подчеркнул, что традиционные партии утратили репутацию, а выборы раз в четыре года уже не удовлетворяют запросы общества.
Зачем президент крупнейшей демократии Латинской Америки, который сам вернулся к власти именно благодаря институтам демократии, говорит о её неспособности? Попробуем разобраться.
Почему Лула так считает
Слова Лулы да Силвы — не прихоть и не игра на публику. Они отражают объективные тенденции, которые Бразилия переживает последние десятилетия:
- Рост неравенства и недоверие к элитам. Несмотря на формальные успехи в борьбе с бедностью, Бразилия остаётся одной из самых неравных стран мира. При этом крупные политические партии, как правые, так и левые, замкнулись на собственных интересах, и электорат всё чаще воспринимает их как «закрытый клуб».
- Коррупционные скандалы. Дело Lava Jato и последовавшие громкие разоблачения подорвали веру в честность политического класса.
- Разрыв между выборами и повседневной жизнью. Для миллионов бразильцев бюллетень раз в четыре года не решает их насущных проблем — уровень насилия, дефицит базовых услуг, бедность.
На этом фоне Лула озвучил мысль, которую разделяют многие бразильцы: формальные демократические процедуры — это мало. Общество хочет, чтобы его голос звучал чаще и сильнее, чем просто на избирательном участке.
Какой стиль управления у Лулы — и какая Бразилия сегодня
Чтобы понять контекст, важно помнить: Лула — это популистский социал-демократ с упором на так называемую инклюзивную демократию. Его стиль управления традиционно ориентирован на:
- усиление участия низших и средних слоев населения в принятии решений;
- расширение социальных программ;
- использование харизмы и прямой коммуникации с избирателями, минуя бюрократию.
Лула не отрицает демократию как систему. Наоборот, он всегда считал себя защитником демократии в борьбе с авторитаризмом (в том числе против режима Болсонару). Но он видит демократию не как «священную корову», а как инструмент, который должен обновляться. И если этот инструмент плохо работает — его надо чинить.
Такой подход сближает его со школой «управляемой демократии», но в левом варианте — где главный акцент не на силе государства, а на усилении социальной справедливости и вовлеченности граждан. Лула критикует не саму демократию как ценность, а её форму, которую навязывает западная либеральная модель: сухую, ритуализированную, формальную.
Бразилия в мире и в регионе
Слова Лулы вписываются в более широкую латиноамериканскую критику западной демократии. В регионе многие лидеры, включая Габриэля Борича в Чили и Густаво Петро в Колумбии, призывают к «глубинной демократизации», которая бы не ограничивалась выборами, а обеспечивала реальное участие граждан в распределении ресурсов и выработке решений.
Это близко к концепциям демократии участия или социальной демократии 2.0, где важно не только дать избирателю право проголосовать, но и реальный механизм контроля и влияния на власть между выборами.
Что дальше
Лула не предлагает отказаться от демократии. Его заявление — это призыв к её реформированию.
Можно ожидать:
- больше инициатив по прямой демократии (он уже говорил о важности плебисцитов и опросов);
- реформу политической системы Бразилии, где сегодня более 30 партий и крайне сложные коалиции;
- усиление диалога с низами — профсоюзами, социальными движениями, молодежью.
Заявление Лулы о неспособности либеральной демократии удовлетворять общество отражает не её отрицание, а разочарование в её текущем виде. Это логично для его популистско-социал-демократического стиля управления, ориентированного на широкое участие масс и социальную справедливость.
Бразилия сегодня — это не авторитаризм и не классическая либеральная демократия. Это демократия поиска, которая пытается соединить институты с реальными ожиданиями общества. И Лула, как харизматичный лидер с опытом и репутацией «адвоката бедных», вновь ставит этот вопрос на региональную и мировую повестку.
