В Иране разразился политический скандал: президент страны Масуд Пезешкиан уволил вице-президента по парламентским делам Шахрама Дабири после того, как тот отправился в поездку в Антарктиду, которую глава государства охарактеризовал как «роскошную» и «неоправданную».
По словам Пезешкиана, чиновник нарушил принципы скромности и честности, на которых, по убеждению президента, должно строиться руководство страной. Особое возмущение вызвало то, что поездка состоялась на фоне тяжёлой экономической ситуации в Иране, усугублённой многолетними санкциями и стремительным падением курса национальной валюты.
Президент подчеркнул, что даже если расходы на поездку были покрыты лично самим Дабири, подобное поведение недопустимо для представителя власти, особенно в стране, где народ испытывает серьёзные экономические трудности. Он напомнил о важности следования идеалам первого шиитского имама Али, который проповедовал справедливость и простоту.
«Мы обязаны оставаться верными обещаниям, которые дали нашему народу. Власть — это не привилегия, а ответственность», — заявил Пезешкиан, добавив, что даже многолетняя государственная служба не освобождает от моральных ориентиров.
Интересно, что сам Шахрам Дабири отверг обвинения в излишествах, но при этом выразил согласие с решением главы государства. Этот жест был воспринят в обществе как признание моральной ошибки, несмотря на формальное отрицание вины.
По мнению официального представителя правительства Фатемы Мохаджерани, отставка Дабири ясно показывает, что президент не делает исключений ни для кого: в центре его политики — эффективность, справедливость и интересы общества, а не личные связи.
Тем временем иранская экономика продолжает испытывать серьёзное давление: по данным независимого ресурса Bonbast.com, на прошлой неделе курс национальной валюты достиг исторического минимума — 1 039 000 риалов за один доллар США. Это создаёт дополнительное напряжение в обществе и усиливает недовольство даже малейшими проявлениями элитарности среди чиновников.
Скандал с поездкой в Антарктиду стал не просто вопросом дисциплины, а символом глубокой трансформации политической культуры в Иране — в сторону большего народного контроля, подотчётности и отказа от внешних атрибутов власти.
