Журналист Абед Шаат, работающий внештатным фотографом в Газе, проснулся среди ночи от мощного взрыва. Он и другие репортёры жили в палаточном лагере у больницы Насер в Хан-Юнисе — одном из немногих мест с интернетом и электричеством. Но на этот раз удар пришёлся прямо по ним.
Ракета попала в палатку телекомпании Palestine Today. Внутри находился журналист Хильми аль-Факави, который сгорел заживо. Его коллега Абед пытался вытащить его из огня, хватаясь за одежду, но ткань просто оторвалась. Пламя было слишком сильным. Спасти никого не удалось.
В результате удара погибли как минимум двое — аль-Факави и Юсеф аль-Хазиндар, ещё шестеро получили ранения. Армия Израиля заявила, что целью был Хасан Ислайх — журналист с большим числом подписчиков, которого израильская сторона обвиняет в связях с ХАМАС. Однако удар был нанесён ночью по палатке, где спали люди, без предупреждения. Почему выбор пал именно на такое время и место, армия не объяснила.
С октября 2023 года, по данным Палестинского профсоюза журналистов, от израильских атак погибло более 200 журналистов. Это делает войну в Газе самой смертоносной для представителей СМИ в истории. Организации по защите прав журналистов заявляют: наблюдается чёткий паттерн — целенаправленные удары по тем, кто документирует происходящее.
Журналисты давно перестали чувствовать себя в безопасности. Удары наносились по их домам, автомобилям и даже по больницам, где они работали. Некоторые из погибших, как Хуссам Шабат и Хамза Дахдух, были убиты во время работы в машинах с маркировкой "Press". Израиль объяснял это их предполагаемой принадлежностью к вооружённым группировкам, но доказательств так и не представил.
Журналистов убивают, чтобы не осталось свидетелей — так считают правозащитники. Это попытка скрыть возможные военные преступления и избежать ответственности. Международное право рассматривает нападения на журналистов как военные преступления, особенно если те явно обозначены и не принимают участия в боевых действиях.
Абед Шаат сейчас не может держать камеру: ожоги на руках и психологическая травма сделали своё дело. Он говорит, что чувствует полную опустошённость и не знает, для кого всё это.
«Это не первый погибший журналист. И не последний. Мы не знаем, кто будет следующим».
